Смутное время Азово-Черноморского региона

В конце XVI — начале XVII в. Русь была разорена смутой, страшными голодными годами. Ослабевшая и почти обезлюдевшая, она была не в силах покровительствовать другим народам. В эти годы усилилось бегство русского населения на юг. Бежали в степи — донские, ставропольские, кубанские, на Днепр. То есть за пределы Московского царства.

Народы Азово-Черноморского региона и Северного Кавказа признали турецкое владычество. Усилилось мусульманское влияние в крае. Недружественные силы подступали к южным границам Руси.

Но неожиданно, говоря словами современного исследователя, “сама собой встала живая стена из ратников от берегов Днепра вдоль по Дону. Была проведена блестящая черта, сотворенная провидением, межа, обозначающая владения России, — она отодвигалась и тянулась на нескончаемые просторы. Находят ее и на берегах Кубани, Терека. Передовые версты сил русских”. Речь, конечно, идет о казаках, их же часто в те времена называли черкесами, потомками касогов.

Есть версия, что казаки — потомки тюрок-хазар, конных орд Азии. Пишут, что еще Тимур (Тамерлан) предпочитал ездить верхом “по-казацки”. Не всегда казаки были надежной опорой царя и царства Московского, преследуя собственные честолюбивые или корыстные интересы, “бегая” на Кубань, в Приазовье, на Северный Кавказ, пополняя собой контингент беспокойных для Руси “азовцев”, жителей турецкой крепости Азов и ее окрестностей.

Южный кордон Руси был в те времена весьма проницаемым для беглых русских кабальных крестьян, да и для разбойного люда. Для царской же власти Азово-Черноморский регион стал нескончаемой головной болью.

Обстановка в самом крае была неспокойной. Напряженность вызывала и докатывающаяся через хребет война Турции с Персией 1603-1613 гг. Немало беженцев из Закавказья оседало в крае, обретало здесь свою новую родину. В результате этой войны почти полностью была опустошена Армения. По свидетельству армянского историка, “от Салмаста до Гурджистана и до Стамбула на севере, от Амида и Алана страна была необитаема. Там жили только медведи, свиньи, волки-людоеды и собаки”.

Бежавшие в будущий Краснодарский край армяне селились компактно. Позднее одно из таких первоначальных селений получило название Армянский аул, став впоследствии городом Армавиром (в память древней армянской столицы).

Отношения с главным на ту пору врагом Руси — Польско-Литовским государством, распростершимся “от можа до можа”, у Азово-Черноморского региона тоже были непростыми. Свою роль играла здесь и агрессивная политика Крымского ханства, с которым край враждовал-соперничал, можно сказать, исконно. Крымский хан лавировал между Польшей и Россией. И когда вступал в союз с Москвой, тут же делал народы края союзниками Польши и Литвы. Хотя, конечно, Крымское ханство не собиралось идти под власть Шляхты, чтобы освободиться от турецкого владычества.

Адыги и другие народности края, а также казаки вместе с поляками находились в войсках Лжедмитрия I и остальных самозванцев, вплоть до казака Заруцкого, последнего мужа Марины Мнишек. Вместе с ханом Ногаем, правителем Ногайской орды, осколка татаро-монгольской империи, уцелевшей в степях от низовьев Волги до Кубани, Иван Заруцкий собирался идти против Руси. Но хан Ногай увидел тогда, что многие казачьи полки присягают царю Михаилу Романову, и покинул Заруцкого и Марину Мнишек, что и стало одной из причин их гибели.

Казаки принимали участие и в освобождении Москвы от поляков. На русской стороне они подступили к Москве под командованием князя Д.Т. Трубецкого.